Главная » Наука » Юрий Лужков: У меня 100 семей, в каждой по 50 — 60 тысяч пчел. И ни одна не погибла!

Юрий Лужков: У меня 100 семей, в каждой по 50 — 60 тысяч пчел. И ни одна не погибла!

В соцсетях мелькали новости одна другой страшнее: в российских регионах тысячами гибнут пчелы. О массовом море говорили сначала в трех областях в разных краях страны. В понедельник информация разрослась до того, что пострадали аж 30 регионов. Пока городские жители поминали пророчества бабы Ванги, что вслед за пчелиным мором начнется человечий, в регионах гибель трудолюбивых насекомых списывали на отравления пестицидами, которые фермеры щедро распыляют по полям. За комментариями мы позвонили самому знаменитому пчеловоду — Юрию Лужкову. Он теперь, напомним, фермерствует в Калининградской области.

— Юрий Михайлович, помогите разобраться! Сейчас по всей России такая беда – массовая гибель пчел. Говорят, что это все связано с пестицидами… Вы у нас — и пчеловод, и фермер, и хлебороб… Можете объяснить, в чем беда?

— Как всегда, дело в том, что у нас нет никакого порядка и дисциплины. Конечно, сложно помирить пчелу с химией. Ведь пчелы очень чувствительны, поскольку для них главное – запахи. На которые они реагируют в поисках нектара.

И, конечно, они острее воспринимают любую химию, которую мы вносим на поля… И — погибают. Это несовместимо – пчела и химия…

Юрий Лужков: «Пчелы гибнут у бездарных хозяев».Александр ГАМОВ

— И как же быть? От химии же не откажешься?

— Нет, конечно же — отказываться не надо. Нужно договариваться. Хозяева окрестных полей, когда хотят провести обработку, сообщают мне. И накануне ночью, когда пчелы собираются в ульях, я закрываю их и перемещаю в какое-то другое место, которое является безопасным…

— Вы так делаете, да?

— Так должны все делать. На пять дней я это все хозяйство перевожу. И открываю летки пчелам в безопасном месте.

Через пять дней я могу спокойненько вернуться обратно и продолжить полезную работу для поля, для урожая и для пчелы.

Например, взять тот же рапс, — если я через пять дней после обработки поля химией вернулся, — я могу снова продолжать использовать спасенную пчелу — для того, чтобы получить урожай этого самого рапса, например, и, конечно, мед из него…

— Через пять дней уже безвредно, да?

— Уже можно, да. Допустимо возвращаться через пять дней. Это всё известно. И так нужно делать…

— А чем у вас пчелы на новом месте занимаются?

— Как чем? Утром открываю летки — двери такие в ульях — и они эти пять дней могут заниматься своим любимым делом. Тем же самым — работают!

— А у вас сколько сейчас пчел?

— Самих пчел или семей?

— Ну, я не знаю, семей, может быть.

— Семей — 100.

— Да?! А пчел тогда?

— Умножай. Хорошая семья – это 50-60 тысяч особей.

— Да вы что! Это у вас столько всего?!

— Ну, да. Это — армия! Я вот тебя медом же угощаю. Ну, иногда. Когда ты его заработал. Думаешь, откуда это все?

— И вы вот так, да — всех спасаете?

— Я хозяев соседних полей ,прошу загодя мне сообщать, когда у них, значит, там — химобработка. Через своих адвокатов. Чтобы я мог своих тружениц вовремя вывезти в безопасное место. У меня — ни одна пчелка за это лето не погибла. Все работают!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Юрий Лужков: Фермерские хозяйства лопаются не потому, что люди дурные. Просто условия плохие

Вообще-то Лужков — экс-мэр Москвы, но с некоторых пор он нам интересен как фермер, который проводит в Калининградской области эксперимент: можно ли в нынешних российских условиях развивать успешное прибыльное сельхозпредприятие? Впрочем, в январский его приезд в Москву разговор пришлось начинать с несколько далекой от сельского хозяйства темы (подробности).